«Нас окружает буффонада»: Ирина Прохорова о скандальном показе спектакля Богомолова в Красноярске

Редакция «ПМ»
2123

В минувшие выходные на сцене Театра оперы и балета прошел спектакль «Гаргантюа и Пантагрюэль» режиссера Константина Богомолова, который в СМИ сразу после премьерного показа окрестили скандальным. Некоторых зрителей возмутила постановка средневекового романа Франсуа Рабле — особенно сцена, где актер снимает с себя трусы. В «Фейсбуке» было опубликовано обращение Ирины Прохоровой к красноярским зрителям, которое публикует и «Проспект Мира».



Мне показалось важным объяснить, почему Фонд Михаила Прохорова выбрал именно этот спектакль и привез его на ярмарку (КРЯКК — ПМ), главная тема которой «Современность как диалог с традициями».

Поставить на театральной сцене роман, написанный почти 500 лет назад, довольно уникальное явление.

Нас постоянно спрашивают журналисты, почему именно «Гаргантюа и Пантагрюэль» Константина Богомолова? Почему не «Вишневый сад» Льва Додина или «Три сестры» Тимофея Кулябина? Конечно, это замечательные тексты и режиссеры. Но Чехова или другого классика Шекспира ставят всё время.

Во-первых, поставить на театральной сцене роман, написанный почти 500 лет назад, довольно уникальное явление.

Во-вторых, я думаю, выбор режиссера Константина Богомолова во многом предопределила блистательная книга выдающегося писателя и ученого Михаила Бахтина «Творчество Франсуа Рабле и народная культура Средневековья и Ренессанса». И, несомненно, ее влияние ощущается в спектакле.

Сцена из спектакля, фото: Сергей Петров

Бахтин показывает Франсуа Рабле как последнего писателя Средневековья и первого писателя эпохи Ренессанса. Смеховая народная культура с ее сочным площадным юмором и эротикой воплощается в художественной литературе и определяет фантасмагорию, которую автор являет миру.

Константин Богомолов прочел этот роман как наш современник. Через бурлеск и буффонаду режиссер отразил драму и трагизм человека Ренессанса.

Мы знаем Константина Богомолова как новатора, и логично предположить, что он мог сделать бурлеск и юмор главным стержнем спектакля. Здесь есть этот смех, но он сведен до минимума.

Сцена из спектакля, фото: Сергей Петров

Конечно, эта эпоха ассоциируется у нас с титанами мысли. Не забудем, что Франсуа Рабле жил во времена тектонического слома: привычная тысячелетняя культура неожиданно стала давать трещины, и из этих трещин появилось нечто новое.

Согласитесь, что это созвучно и нам. Мы стоим на пороге нового мира, мы пока не понимаем, что происходит. Мы пытаемся дать ответ. И потому, может быть, нас окружает столь поразительная буффонада.

Сцена из спектакля, фото: Сергей Петров

Система Orphus

Читайте также

Новые материалы

Читаемые материалы

Мы в соцмедиа
Наши проекты
Читай нас там, где удобно
Закрыть
Наверх