Уведомления
Уведомления
17 3 м/с

Оружие в супермаркетах, разочарование в Трампе и сочувствие к русским: красноярский оппозиционер о своей поездке в американскую глубинку

Алёна Аракчеева
4966

Красноярский оппозиционер и политактивист Руслан Руденко около двух недель провел в американской глубинке — городе Шайенн на 60 тысяч населения, столице штата Вайоминг — по программе «Открытый мир». Он жил в семье республиканцев и встречался с сенаторами и их помощниками, губернатором, шерифом, окружным клерком, главой полиции, мэром и другими официальными лицами. Руденко рассказал «Проспекту Мира» о быте провинциальных американцев, их отношении к Трампу, оружию и русским.

Сибирь как ГУЛАГ

Поездка была по программе «Открытый мир» — она патронируется конгрессом США и продвигает народную дипломатию между Россией и Америкой. Программа существует с середины 90-х годов и состоит из двух этапов: визит в Вашингтон, где мы пробыли два дня и посетили конгресс США, и дальнейшая поездка в штаты — в нашем случае Вайоминг, город Шайенн.

В Шайенне у меня было выступление в городской библиотеке с докладом на тему общественно-политической обстановки в Красноярске и России в целом. Это было важное для меня выступление, потому что в голове у среднестатистического американца есть немного устаревшее и упрощенное понимание того, как сейчас у нас обстоят дела. Грубо говоря, когда они слышат, что ты оппозиционер и в чем-то критикуешь власть, то думают, что по прилету тебя сошлют в ГУЛАГ — тем более мы из Сибири. Приходится объяснять, что сейчас у нас нет такого подхода, как при Сталине, и если сейчас российские власти пытаются тебя притормозить, то они чаще всего используют точечные методы.


Их интересовало, что происходит в нашей политической системе: есть ли выборы, есть ли партии, кроме, понятно, партии власти… Пришлось объяснять, что у нас довольно интересная конструкция: вроде как многопартийность, но при этом между «Единой Россией», ЛДПР, «Справедливой Россией» и КПРФ не всегда есть отличия. Но их и это удивило: некоторым казалось, что у нас есть только одна партия, как КПСС.

Но в целом, по моим наблюдениям и разговорам с местными, Россию в Америке обсуждают очень мало. Если смотреть на их прессу, то видно, что людей больше всего интересует свой город, затем штат, затем страна в целом — и только потом весь внешний мир. Европа, Азия, Россия — вот, наша страна где-то на этом месте находится. И чаще всего это новости из серии «российское правительство опять что-то отмочило». Сами американцы считают своим большим недостатком, что мало интересуются окружающим миром. Так же и в образовательной системе: некоторые признают, что, возможно, это зашоривает взгляд.

Оружие как часть культуры

Штат Вайоминг — это типичный республиканский штат, там демократы за последние полвека выигрывали пару раз. Такой бастион республиканцев — белых верующих мужчин, свободно носящих оружие. По мнению местных, оружие — это часть культуры. Здесь ты можешь прийти в магазин, купить себе ковбойскую шляпу и джинсы, пройти в соседний отдел и прикупить дробовики, револьверы, полуавтоматические автоматы, снайперские винтовки, пистолеты. Американцы удивлялись, насколько у нас в этом плане жесткое законодательство.


Впрочем, и у них купить оружие может не любой желающий. Шутинги происходят, и даже в суперреспубликанских штатах это не могут игнорировать. Перед покупкой нужно пройти определенные проверки биографии, то, что они называют background checks. Смотрят, не было ли обвинений в преступлениях с применением оружия, не замечалось ли странного поведения, скажем, психических отклонений. После прохождения этих базовых проверок, которые не очень долго длятся, выдают оружие.

Конечно, в штатах, где контролируют власть демократы, получить оружие не так просто. Это вопрос двух разных философий, и мне лично ближе философия республиканцев. Если бы в России процесс получения и хранения оружия проходил легче, я бы предпочел иметь его дома. Хотя, признаюсь, что поначалу мне было страшно, ну или скорее непривычно встречать на улицах людей с оружием — видишь кобуру, рукоятку. Но потом привык.

С отношением к оружию связано и отношение к имуществу. Так, местные совсем не закрывают свои дома на замки, у них просто нет здоровенных металлических дверей, как у нас. Когда я первый раз зашел в дом к семье, у которой остановился, я так и спросил: «А почему дверь не закрыта?» Их этот вопрос удивил: сказали, что дома есть оружие для самозащиты, и вообще заход на чужую собственность считается серьезным правонарушением. Я даже заметил, когда все уезжают и в доме никого не остается, дверь все равно просто прикрыта. Если бы я был мигрантом, мне было бы сложно не запирать свой дом. А у них это норма жизни.

Апатия избирателей

Примечание редакции: 6 ноября в США прошли промежуточные выборы в верхнюю и нижнюю палаты конгресса (сенат и палата представителей соответственно), а также выборы губернаторов в некоторых штатах. Республиканцы получили большинство мест в сенате, демократы — в нижней палате, что, по мнению экспертов, усилило раскол во власти и американском обществе в целом. Губернатором штата Вайоминг стал республиканец Марк Гордон.

Конкретно в Вайоминге никаких особых волнений во время выборов не было, как я уже говорил, это республиканский бастион. Демократы здесь, конечно, баллотируются, но без особой надежды на победу. Население имеет крен в сторону консервативных традиционных ценностей.

Если же в целом говорить о выборной системе и каких-либо недовольствах, то, судя по американской прессе, демократы чаще всего жалуются на джерримендеринг со стороны республиканцев — то есть когда предвыборные округа начинают нарезаться перед каждой новой кампанией. Демократы считают, что какую-то часть их избирателей просто отрезают от выборов.

Во время предвыборных кампаний в США, кстати, разрешается открыто атаковать своих оппонентов — не иносказательно, как у нас — и это воспринимается спокойно, как некий элемент кампании. Возмущение и бурное обсуждение во время выборов в основном вызывают узкие политтехнологические вопросы.

Если говорить про Шайенн, то во время нашего визита мы посетили офис окружного клерка — нас там приветствовала милая женщина средних лет. Она показала нам бюллетень, который выдается в день голосования, и меня удивило, что в нем было много-много граф: десятки различных должностей, которые надо выбирать.

Но она рассказала и о проблеме: молодежь здесь не очень активно ходит на выборы, и власти пытаются привлечь молодую аудиторию на избирательные участки и показать, что их голос очень важен.

То есть апатия избирателей присутствует — явка избирателей в районе 30-50%. Хотя до наших 15-20% им все равно далеко.

Уважаемые полицейские

Интересной показалась система, связанная с полицией. У нас полицейские в основном назначаются, у них же есть известная должность шерифа, и она как раз выборная. Меня удивило то, что человек, связанный с правоохранительной системой, у них имеет политический вес. Я встречался с этим шерифом, у него смешные усы, как у настоящего персонажа Дикого Запада.

При этом начальник полиции города назначается мэром, но сам мэр остается избираемой должностью — то есть косвенный контроль над начальником полиции тоже есть. Грубо говоря, если полиция в городе работает ужасно, люди жалуются на необоснованное применение силы полицейскими, police brutality, как они это называют, то мэр не будет рисковать своей должностью и рейтингом, прикрывая такого начальника полиции, он просто его снимет и назначит кого-то другого.

Руслан Руденко и глава полиции Шайенна Брайан Козак
Доверие полиции в США намного выше, чем в России. Начальник полиции города, шериф округа — это в целом уважаемые на своей территории люди.

На встрече с начальником полиции мы спросили: «Что вы будете делать, если в городе организуют акцию протеста и люди перекроют центральные улицы?» И он сказал, что за несколько лет его работы такого ни разу не было. Но если предположить, то порядок, по его словам, был бы следующим — выходят полицейские и говорят: «Граждане, ваша акция не согласована, просьба разойтись». Если люди не будут переходить к каким-то активным мерам — переворачивать машины, кидать коктейли Молотова, что-либо крушить, то полиция не будет применять силу, будет просто стоять вокруг толпы и наблюдать за происходящим.

Разочарование в Трампе

Как мне рассказывали жители города, Дональда Трампа выбрали люди, у которых появилось чувство забытости. Во время своей кампании он дал им надежду на возрождение «ржавого пояса» США — обещал вернуть рабочие места и вообще все то, что у простых рабочих якобы отняла глобализация.

Сейчас жители по-прежнему поддерживают Республиканскую партию, но при этом у них есть ощущение, что Дональд Трамп как избранный президент не выполняет обещанное. У них рассеивается флер предвыборной кампании.

На западном и восточном побережье, где концентрируется очень либеральная публика — это Лос-Анджелес и Нью-Йорк — там продолжаются протесты, здесь же люди не протестуют, но у них меняется отношение к президенту. Сразу несколько человек мне рассказывали, как всю жизнь голосовали за Республиканскую партию, а сейчас вообще не знают, за кого отдавать голос. Демократов они не могут поддерживать, так как те выступают за ограничение ношения оружия и, например, легализацию абортов — а для республиканцев это очень чувствительная тема.

«Что происходит с моей партией под лидерством нынешнего президента, какие ценности она сейчас представляет?» — задаются они вопросом. В условиях двухпартийной системы люди больше не понимают, кого поддерживать. И многие просто выбирают абстрагироваться от политики. Апатия избирателей отчасти вызвана разочарованием.

С другой стороны, поляризация в обществе усиливается. У Трампа все еще остаются ярые сторонники, которые никак не могут прийти к взаимопониманию с ярыми сторонниками демократов. Все они никак не пересекаются, каждый смотрит свой набор каналов, читает свои сетевые медиа и живет в таком информационном пузыре. По моему мнению, все это может привести не то чтобы к погромам, но к радикализации политических настроений. С такой проблемой в перспективе можем столкнуться и мы.

Вообще, у наших стран больше общего, чем принято думать. Американцы, как и русские, очень сильно гордятся своей страной. Этот уберпатриотизм  со стороны смотрится довольно смешно. Может, это отголоски холодной войны, когда две страны считали себя единственными супердержавами во всем мире, поэтому у них и у нас такое мироощущение себя.

Сочувствие к русским

Семьи, которые принимали участников программы, были разными. За наше размещение они никаких денег от государства не получали. Все это было связано с благотворительными организациями и НКО, которых в США очень много — и это важная особенность здешней жизни. Люди постоянно помогают другим, что-то устраивают, в чем-то участвуют, как, например, в этом проекте.

Я жил в семье человека, который был государственным чиновником, а сейчас работает в сфере консалтинга. По утрам тут готовят типичный американский завтрак: бекон, яичница и кофе. Эта семья не религиозна, я бы назвал их умеренными республиканцами с вкраплениями либерализма. Никакой молитвы перед едой, требования поцеловать крест и поблагодарить Иисуса за эту индейку — всего этого не было. Хотя в программе участвовали и более консервативные семьи.

После завтрака глава семейства обычно отвозил меня на официальные встречи, а вечером мы обсуждали, что произошло за день. Попутно они спрашивали меня о России — не страшно ли мне и не думаю ли я о миграции. По их представлению, то, чем я занимаюсь, может быть опасно. 

У этой семьи нет какого-то негативного отношения к гражданам России — скорее, скажем так, легкое сочувствие. По их мнению, россияне оказались не в очень хорошей ситуации и сейчас являются заложниками своих властей. В целом американцы с недоверием относятся именно к российским властям, они считают, что наши политики ведут себя по отношению к Америке хищнически. Американцы говорят, что российские граждане достойны более подотчетного и контролируемого правительства, а саму российскую власть они сравнивают с обезумевшим пылесосом, который крутится сам по себе и засасывает все вокруг, в том числе наши деньги.

Сходство с российской глубинкой

Шайенн — маленький город, и там не очень развита ночная жизнь. Как-то я спросил: «Тут вообще стриптиз-клуб хотя бы есть?» Ответили, что да, и я сказал, что слава богу.

Каких-то ночных клубов я не видел, в городе население довольно пожилое, и это откладывает отпечаток на то, как люди проводят выходные. Они не ходят в бар и не выпивают 10-15 шотов водки, не трясут всю ночь костями на танцполе, у них вполне нормально провести вечер дома. И надо понимать, что такие города, как Шайенн, их большинство в Америке, так страна в целом и выглядит. Есть, конечно, отдельные вкрапления в виде мегаполисов, Нью-Йорк и Лос-Анджелес, но, как мне сказали американцы, неправильно же судить о вашей стране, только посетив Москву, так же и у них. 90% всего населения живет довольно размеренно.

Климат в Шайенне схож с российским, и я чувствовал себя комфортно. Едешь из Колорадо в Вайоминг и видишь пейзаж, похожий на русскую степь. Шайенн даже можно отдаленно сравнить с российской глубинкой, только у них людей еще меньше на улицах. Порой замечал, что вообще никого вокруг  — все либо на работе, либо дома. Но жители говорят, им комфортно, им нравится неспешный темп жизни без лишней суеты. Недовольна разве что молодежь, которая считает, что с их жизнью здесь ничего не происходит.

Корзина расходов похожа на нашу: это продукты, лекарства, врачи, правда, расходы, связанные с здравоохранением, у них более чувствительные — система в большей степени приватизированная и нацелена на получение прибыли.

Уровень доходов в большей степени, чем у нас, позволяет делать накопления. Какую-то часть зарплаты, желательно 500-600 долларов, они обязательно откладывают на свою будущую пенсию, на свой пенсионный вклад, которым воспользуются через 40-50 лет. Так можно накопить миллион долларов и безбедно встретить старость.

Еще одна особенность жизни в США — это мобильность населения. Там нормально колесить из города в город, из штата в штат. Американцы объяснили это тем, что у них низкая ключевая ставка на ипотеку — 2-3% пролонгировано на 30-40-50 лет вперед, так что жилье не является неподъемной ношей. Конечно, трехэтажный особняк ты не сможешь себе сразу взять, но отдельный одноэтажный домик можешь позволить, будучи молодым специалистом. Дома там намного больше, чем у нас, и когда я вернулся в свою однушку, то почувствовал другой уровень жизни.

Но не все люди живут в двух-, трехэтажных отдельных домах, которые американцы называют мак-особняками. Мак-особняки — потому что они все по одному лекалу сделаны, как бургеры в «Макдоналдсе». Некоторые живут в трейлер-парках и не могут себе позволить нормальные дома. Есть люди, которые живут на обеспечении государства (welfare), получают талоны на еду. Но несмотря на это, американцы говорят, что США — страна возможностей, и даже если ты находишься в глубокой заднице, у тебя всегда есть микроскопический процент выбраться из нее, что ты не обречен — и они очень этим гордятся.

А еще у них не принято вычурно одеваться. Это прослеживается и в этике чиновников. Если ты будешь светить часами «Ролекс» или «Брегет» за десятки тысяч долларов, то это вызовет непонимание и вопросы у жителей.

Когда я приезжал, я боялся, что мне придется жестко экономить на электричестве и на воде. Все эти страшилки: побрился, почистил зубы и еще умылся этим всем — такого там не было. Я спокойно врубал радиатор и в душе зависал приличное количество времени. Мне пояснили, что электричество дешевое и незачем экономить.

Региональный патриотизм

Сам в США я бы жить не хотел, я прикипел к своей стране, к своему региону. Во время выступления в библиотеке меня спрашивали, не хочу ли я остаться и получить политическое убежище, и я сказал, что не хочу. Может, это наивно, но Красноярск — это город, где я родился, вырос, повстречал друзей, первую любовь. Много воспоминаний связано с этим городом.

Я вполне вижу, как живу в Красноярске спустя 10 лет, 30, 50 и занимаюсь тем, чем сейчас. Для меня важен региональный патриотизм — который, кстати, можно наблюдать и у американских политиков. Там тоже есть нелюбовь к федеральному центру — у нас Москва, у них Вашингтон. Они любят говорить, «я родился в этом штате, здесь сделал карьеру, здесь живу и работаю». Для них это, скажем, хороший факт из биографии. Я так же и в Красноярске хочу. Не так, как у нас принято: Красноярск в качестве транзитной точки на пути в Москву, Петербург или Краснодар.

Быть красноярским политиком и оставить след в истории своего региона для меня очень важно. Я не знаю, что может меня сподвигнуть к мыслям о переезде, разве что если на улице в меня начнут стрелять в открытую. Ну, или тогда надену бронежилет.

А вы уже читаете «Проспект Мира» в Яндекс.Дзене?

Новые материалы

Читаемые материалы

Наши проекты
Читай нас там, где удобно
Закрыть
Наверх