@pr.mira
$
61.77
64.99
88.79
$
61.77
64.99
88.79

Срок за мемы, штраф за пинок и психдиспансер за «Колумбайн». Поговорили с Васиным — тем самым адвокатом «экстремистов»

Владимир Васин — один из самых часто упоминаемых в СМИ красноярских адвокатов. Он вел дела по задержаниям на митингах (в том числе скандальное дело Наталии Подоляк), представлял права тех, кого судили за мемы, штрафовали во время самоизоляции и отправляли в психдиспансер за подписку на группу «Колумбайна»

«Проспект Мира» поговорил с Владимиром о самых громких делах последних лет, адвокатской практике, ковиде и российском абсурде.

Начало карьеры

Владимиру Васину сейчас 38 лет, 15 из них выпускник КГУ (сейчас — СФУ) посвятил адвокатуре. По словам Васина, в выборе будущей профессии ему помог отец. Васин-старший фактически принял решение, какой вуз и факультет закончит сын.

«В одиннадцатом классе он меня спросил — куда пойдешь поступать? Я ответил что-то вроде "технологический", с полной пустотой в глазах. Он так посмотрел и — "КГУ, на юрфак"».

Сначала студент Васин хотел попасть в прокуратуру — во время обучения он проходил там практику. Но все сложилось по-другому: Васин, по его собственному выражению, «психанул»: понял, что «не хватит блата», помешают другие причины — и еще на пятом курсе пошел работать помощником адвоката. 

фото здесь и далее предоставлены Владимиром Васиным

Самое страшное дело в жизни Васина произошло именно в тот период — во время стажировки у адвоката.

«Однажды к наставнику приехали люди и практически умоляли взяться за дело, в которое никто не хотел вступать. Фигурировал четырехмесячный мальчик — множественные повреждения, переломы, синяки, ссадины и так далее. Дальше уже экспертиза показала — в анальном отверстии сперма, посмертно. Тут уже у всех все розовые очки слетают. Плакали все. Судили мать и сожителя — ему 14 лет дали, ей 10».

Васин объясняет: его представления о профессии на тот момент складывались из книг и фильмов, а тут у него был шок — не думал, что бывает именно так. Сейчас, говорит адвокат, все воспринимается по-другому.

Адвокат Владимир Васин живет и за пределами работы — несмотря на огромное ее количество. У Васина-человека есть жена и два кота, он с ума сходит от рыбалки и любит путешествовать — в этом году собирался съездить на месяц в США, но из-за ковида поездка и отпуск сорвались. Пока это интервью готовилось к публикации, Васин попробовал подняться на Эльбрус, с первого раза удалось взойти на 4000 метров. 

Практика

На счету Васина около тысячи уголовных дел. Статистику побед он не ведет, но с сожалением отмечает, что всего 0,1% уголовных приговоров в стране — оправдательные. При этом, утверждает адвокат, около 15-20% дел поступают в суд с серьезными недочетами и ошибками — в таком виде, в котором не должны доходить до суда. И по таким делам тоже выносят приговоры.

«Бывает невыносимо больно, когда видишь произвол и несправедливость, и понимаешь, как это должно работать на самом деле, но увы. У нас законы очень неплохие — если сравнивать с другими странами. Но правоприменение страдает — и это, я думаю, наследие и генетическая память от великого, могучего Советского Союза. Память еще жива, но это надо пережить».

Васин отмечает, что не всегда судьи настроены выносить оправдательные вердикты тем, кого уже начали судить. В частных беседах с некоторыми судьями, с его слов, можно услышать фразу вроде: «Если дело дошло до суда, значит, человек виновен».

«Агора» и правозащита

Правозащитная группа «Агора» существует с 2005 года. Сейчас в нее входят более 50 адвокатов и юристов со всей страны. Они защищают жертв полицейского и властного произвола, сопровождают дела обвиняемых в экстремизме, распространении фейк-ньюс и оскорблении власти, тесно работают с обращениями в Европейский суд по правам человека. 

Владимир Васин закончил летнюю школу «Агоры» в 2017 году. С того времени адвокат провел больше полусотни дел, связанных с правозащитой.

«Быть вне политики в нашей стране невозможно — политика сама приходит к любому россиянину: через СМИ, через изменения, которые затрагивают его интересы. В нашей стране живут замечательные люди, которые просто хотят стабильно жить, нормально есть, достойно существовать. Но чиновники зачастую не понимают масштаба неудовлетворенности этих человеческих потребностей. Я считаю, что во многом из-за того, что живут в совершенно другом мире, в мире других доходов и расходов».

Коронавирус

Во время пандемии адвокаты работали практически как обычно, несмотря на то, что суды почти не функционировали и рассматривали только неотложные дела. Васин говорит, что в самый пик ковидного периода (март-июнь) обращений с проблемами было очень много и от предпринимателей, и от физических лиц.

«Агора», говорит адвокат, проделала колоссальную работу по коронавирусным делам по всей стране, организовав бесплатную горячую линию. Некоторые правозащитники могли проводить по 20-30 консультаций в день.

«Мне досталось два больших дела о принудительном помещении в инфекционный стационар: в Кемерово, когда восьмимесячного малыша поместили в стационар после отдыха в Таиланде (мы уже на стадии кассации), и в Калининграде, когда девушку очень серьезно преследовали власти, но при этом шарахались от нее как от чумы, боялись подходить на близкое расстояние. Смешно было — она говорит, дверь открыта, заходите, забирайте меня, а они боятся, звонят, просят саму выйти, держатся на расстоянии».

Кроме того, во время режима самоизоляции Владимир Васин в совместном проекте поработал и с «Проспектом Мира» — он записал видео, где прокомментировал правила режима и необходимость их соблюдения. 

Одной из проблем режима самоизоляции для Васина стала ситуация с изоляторами временного содержания. Первые недели туда не пускали адвокатов, меняли режимы общения с подзащитными: вход в масках, вход в перчатках и в масках, потом опять только в масках. 

Кроме того, адвокатов долго не вносили в губернаторские списки профессий, которым можно продолжать работу и передвигаться по местности (как, например, правоохранительным органам). Включения себя в перечень несколько недель добивались сами адвокаты.

«Нотариусов внесли в списки сразу, им можно по работе перемещаться, а про адвокатов забыли. Правоохранительные органы требуют явиться, а нам нельзя — попадаем под правонарушение. На местах же не объяснишь [ситуацию], что нас штрафуют. Но корректировки удалось внесли довольно оперативно».

Хабаровск и коронавирусные митинги

Кроме коронавирусных дел, Васин в 2020 году работал с задержанными на различных пикетах, митингах и акциях. Поводов было много — поддержка протестов в Хабаровске, сходы из-за режима самоизоляции.

Над ситуацией в Хабаровске Васин иронизирует:

«Это какой-то большой системный сбой. Губернатор Фургал там был два с чем-то года и что-то сделал. То, что он делал, людям понравилось — я бы не вышел на улицы за губернатора, который мне не нравится. То, что я вижу в Хабаровске, — нонсенс. Люди какие-то другие, завезли, наверное, американцев из госдепартамента, целый Хабаровск» (смеется).

Васин проводит параллель между Сергеем Фургалом и Анатолием Быковым — по мнению правозащитника, если бы красноярского политика выбрали губернатором, то подобный «Хабаровск» мог повториться и у нас: «Сегодня, например, приснился сон, что к нам вернулся Хлопонин» (улыбается).

Митинги и задержания в 2020 году проходили в Красноярске по разным поводам. По словам Васина, на них было два общих момента: задержанным вменяли нарушение самоизоляции, а самых активных называли организаторами. Некоторым вменяли все сразу и одновременно, по три статьи.

«Люди начали выходить — их начали оформлять, привозить, задерживать. Половину арестовывать, половину вычислять по средствам наблюдения и вызывать письменно для составления протокола за участие. За некоторыми следили, за некоторыми ходили, некоторых принимали с подножки автобуса, когда они уже возвращались с мероприятия. Одна машина наружного наблюдения едет за автобусом, сообщает другой, и другая машина уже задерживает, принимает».

Приписывание нарушения самоизоляции задержанным адвокат считает незаконным и несправедливым — на голосовании по поправкам в Конституцию, например, за выход из дома никого не оштрафовали.

Алена и ФСБ

24 августа сотрудники ФСБ пришли с обыском в дом 14-летней школьницы Алены Прокудиной и ее родителей. Силовики изъяли личные вещи, электронные устройства и все, что напоминало оружие: лук с мягкими стрелами и пневматический пистолет. 

Девочку поместили в психдиспансер на обследование после переписки в соцсетях и подписки на группу о «Колумбайне». В одноименной американской школе в 1999 году двое старшеклассников застрелили 12 учеников и одного учителя, ранили 23 человека и затем покончили с собой. 1 сентября Алену госпитализировали по судебному решению, 8-го числа (через 16 дней) девочку выписали.

Интересы семьи Алены и ее самой представляет Владимир Васин. Сейчас адвокат будет обжаловать решение суда о принудительной госпитализации, но о дальнейших шагах пока говорить не хочет — только надеется, что Алена останется на свободе и сможет реабилитироваться после обыска, спецназа и психдиспансера.

«Сейчас я ей верю. Верю, что ничего плохого не делала и не планировала, но буду еще раз проверять. Я убежден, что за все, что там [в документах] понаписали, нельзя помещать человека [в психдиспансер]. Выводы врачей не строились на клинической диагностике, заключение эксперта составлено на одном листе с одной стороны. Это немыслимо для таких заключений, тем более — у детей. Но самое главное, объективных оснований для помещения ребенка в психиатрический стационар ни у ФСБ, ни у медиков не было от слова “совсем”».

В суде, говорит Васин, единственный присутствовавший психиатр, который принимал участие в составлении заключения, не смог ответить, чем опасна Алена для себя и окружающих.

То, что произошло с Аленой, может случиться с каждым, утверждает адвокат, потому что силовые ведомства нужны для обеспечения безопасности, даже если самой опасности нет.

«Безопасность у нас в стране важнее всего. Все крутится вокруг безопасности. Безопасность — она у нас главнее всех. Терроризм и экстремизм — это очень плохо, это очень страшные вещи и слава богу, что нас защищают от этого. Но еще очень страшная вещь — когда терроризма и экстремизма на самом деле где-то нет, а силовикам кажется, что эти явления там есть, или они хотят, чтоб они там были. Вот это — страшно».

Адвокат считает, что в случае с Аленой можно было действовать другими методами — например, вызвать девочку с одним из родителей на беседу, объяснить последствия, а с другим родителем по-тихому осмотреть жилище, но «не нарушать психику еще больше».

Сейчас, рассказывает Васин, родителей проверяет отдел по делам несовершеннолетних и органы опеки — выясняют, был ли факт ненадлежащего воспитания, и в каких условиях живет девочка. 

Сам адвокат считает, что органам опеки и детскому омбудсмену Ирине Мирошниковой следовало бы не обращаться в прокуратуру из-за разглашения истории Алены, а своевременно рассмотреть и среагировать на сообщения о других помещенных в ПНД детях на похожих основаниях. 

Случай с Аленой Прокудиной Васин называет самым запоминающимся за этот год — и серьезностью, и абсурдностью. Тем не менее, адвокат планирует сделать все возможное, чтобы какого-то продолжения для Алены в этом деле не последовало.

«Алена дома с любимыми людьми — это главное. А дальше время покажет».
Анна Комарова
Анна Комарова
Корреспондент
Что вы об этом думаете?
Поделитесь с друзьями:
А Вы уже читаете «Проспект Мира» в Яндекс.Дзене?
💬 Комментарии
Люди
Актуальное