«В нашем мире легко отравиться»: телеведущий Александр Гордон посетил Красноярск

Редакция «ПМ»
2576

В четверг, 14 июля, российский теле- и радиоведущий, режиссер, актер Александр Гордон провел творческий вечер в красноярском Малом концертном зале. Тема встречи была заявлена как «Новые русские интеллектуалы». Однако вместо этого и к облегчению многих пришедших ведущий «Закрытого показа» (уже действительно закрытого) и кучи других передач рассказывал байки из жизни своих знакомых. Из которых, например, можно узнать, что Иосиф Бродский объективировал королеву Швеции.

«Проспект Мира» публикует фрагмент пресс-конференции и часть выступления Александра Гордона.

О Красноярске

Красноярск я посмотрел еще только во снах, потому что сказалась разница во времени. Видел только гостиницу пока. Что я знаю про Красноярск? Ну, всё, что в «Википедии» написано, то и знаю. Какие-то сведения у меня про город были, теперь они стали еще более обрывочными — все мы знаем, что такое «Википедия» и как ее ценить.

Но стоило мне увидеть треуголку на памятнике возле филармонии, как я сразу сказал: «Резанов». Потому как я в детстве ходил на спектакль «Юнона и Авось».

О профессии

Кого во мне больше: режиссера, актера, публициста, журналиста? Это зависит от зарплаты. В некоммерческом кино ее не платят. Мало того, не платят настолько, что приходится доплачивать из своего кармана. На второй картине мне пришлось расстаться с единственным приобретением за свою жизнь, чтобы рассчитаться по долгам, — квартирой. Но это неправильно. Всё же если ты хочешь сделать пусть и не очень коммерческий продукт, то на него должен ходить зритель.

Поэтому мы сейчас и застряли со своими планами на очередной фильм. Из своего кармана я снимать не хочу. Мало того, если я что-нибудь так и сниму, то только в стол, а не для того, чтобы кому-то показывать. Потому что какого хрена: я снимаю на свои деньги, могу делать со своей картиной всё, что захочу.

Фото: facebook.com/rusal.kraz

О телевидении

На телевидении я работаю в двух качествах. Есть программы авторские, которые мной задуманы — там я более-менее отвечаю за то, что получилось. Есть программы, где я выступаю наемником. Они гораздо более успешные, гораздо более рейтинговые. Но я к ним никакого отношения не имею, кроме профессионального участия.

«Закрытый показ» была частично авторской программой, потому что существовала до меня, только в другом виде. Когда меня туда пригласили, пришлось настоять на том, чтобы сменить не только название, но и формат. Потому что я как действующий на тот момент кинорежиссер не мог объективно смотреть своих собратьев меньших и старших — это было бы глупо.

Но на телевидении же можно всё. Поэтому мы пригласили в студию зрителей, которые и оценивали фильм. И я вместе с ними, но уже в форме беседы. Если кино мне не нравилось, я мог разнести его, как пришедшие. И наоборот, если фильм понравился, я имел право его взахлеб хвалить.

Ни об одной своей закрытой программе я не сожалею.

Сейчас я веду передачу «Мужское / Женское». Ну как в этой программе можно чувствовать себя комфортно? Никак. Скрипя зубами, на профессионализме веду. Единственное утешение случается, когда реально удается кому-то в чём-то помочь. Но передача не для этого — это скорее ее факультативное качество, а не главное. А главное я определять не берусь, поскольку боюсь обидеть большую часть ее аудитории.

О цинизме

Когда-то я основал «Партию общественного цинизма» (ПОЦ). Но это было очень давно, даже возвращаться к этому смешно. Просто был такой момент в политической жизни России, когда можно было всё. Относились ко всему легкомысленно, не понимая, что за любым политическим решением стоят десятки-сотни тысяч жизней.

Мне тогда казалось, что политический цинизм зашкаливает. Раз так, родилась идея создать «Партию общественного цинизма» в противовес политическому. Аббревиатура звучала как «ПОЦ» — кто немножко знает идиш, понимает, что это означает, что это неприлично.

У меня есть сестра, у нее четверо детей. Есть у них в Подмосковье дача, обычные шесть соток. Буквально несколько недель назад они узнали, что великая компания «Газпром» — наше всё, наше достояние, наш Пушкин, Шишкин и всё остальное — попросила их за свой счет снести нахрен эту дачу.

«Газпрому» она мешает, так как рядом расположена газораспределительная станция. Это притом, что дача существует с 1972 года, а станция появилась гораздо позже. Вот где цинизм.

Это ведь обычный дачный кооператив — 22 дома всего, не фазенды какие-то, простые домики. Мы эти 22 дома назвали «списком Миллера» (Алексей Миллер — глава «Газпрома»). Сейчас по мере сил пытаемся бороться с этим монстром, озверевшим и хрюкающим от осознания собственного величия.

Александр Гордон на автограф-сессии. Фото: facebook.com/rusal.kra


О встрече

Заявленная тема моего выступления про новых русских интеллектуалов ко мне никакого отношения не имеет. Поскольку я не очень новый, не совсем русский и уж точно никакой не интеллектуал. Это будет творческий вечер, я такие уже не раз проводил, называю их «противоядие».

Мне повезло в жизни любить поэзию и повезло вдвойне, поскольку многих поэтов я знал лично — Бродского, Межирова и их ближайший круг. И с ними связано много эпизодов, историй и анекдотов. На вечерах я рассказываю какую-нибудь байку про поэта, потом читаю его стихи. И вот из этого странного смешения жизненных анекдотов и высокой поэзии возникает то, что я называю «противоядием». Мы живем в мире, где легко отравиться — средствами массовой информации, попсой, «лабутенами» этими, чужими мыслями не всегда первой свежести. Приходить в себя после такого мне всегда помогала поэзия.

Бонус. Байка про Бродского

Когда я жил в Америке, мне дали редакторское задание — я там работал на телевидении. «Завтра будет у Бродского вечер, — говорит редактор. — Ты послушай, что он будет читать, а потом обязательно возьми интервью минут на 20-25».

Я сам к Бродскому отношусь прохладно, считаю не столько поэтом, сколько философом. То есть он не мой любимый поэт. Но это же Бродский. Тем более он тогда только премию получил, не самую последнюю в мире.

Накануне интервью я был в одной компании. Мне очень повезло — среди гостей был большой друг Иосифа Бродского, замечательный поэт — называть его не буду. Я к нему подхожу и говорю: «Евгений. Вот мне завтра предстоит брать интервью у самого Бродского».

«О, хорошо, хорошо, Йося всё расскажет». — Понимаю. Но что спросить-то? — «Да даже спрашивать ничего не надо, сам всё скажет». — Ну вот я бы хотел спросить про разницу московской и питерской школы стихосложения. — «С ума сошел?! Спроси его, о чём он думал, когда получал Нобелевскую премию». — И что будет? Мне же нужен какой-то намек на ответ. — «А дело в том, что он думал о том, как бы ему переспать с королевой». — С какой? — «Которая вручает Нобелевскую премию. Спроси у него, он мне сам говорил».

Он, конечно, другой глагол употребил, не «переспать».

И вот июль на Манхэттене, жара под 40 градусов, стопроцентная влажность. Очень маленький книжный магазинчик, человек на пять. А желающих послушать гения пришло не пять, а тридцать. Все двери и окна пришлось открыть, стулья поставили прямо на улицу. Никакие кондиционеры, конечно, не работали. Два с половиной часа поэзии на жаре, из них два на английском языке. Одурели все: с Бродского пот льется, с нас льется.

Пытка закончилась, пришла пора задавать вопросы. Я подсаживаюсь к нему и говорю: «Иосиф Александрович, о чём вы думали, когда вам вручали Нобелевскую премию?» Он, не моргнув глазом, начинает пересказывать свою нобелевскую речь, слово в слово.

Я после двух с половиной часов пытки и ожидания имею наглость его прервать: «Нет, Иосиф Александрович, это мы читали, а о чём вы думали? Я вот вчера встречался с Евгением, и он посоветовал задать этот вопрос».

Тут его взгляд заблестел, и он говорит: «М, а. То есть вас интересуют мои отношения с женщинами». И дальше произносит афоризм: «Знаете, я был счастлив, если мне удавалось с романа скачать хотя бы стишок».


Бродский на вручении Нобелевской премии. Скриншот youtube.com

Система Orphus

Читайте также

Новые материалы

Читаемые материалы

Мы в соцмедиа
Наши проекты
Читай нас там, где удобно
Закрыть
Наверх