Вcпоминая 1998-й: как пережить апокалипсис

Редакция «ПМ»
678
Нефть дешевеет, доллар растет, экономисты пугают невероятными ценами на иностранную валюту: якобы, уже к январю 2016-го за один американский денежный знак придется выложить больше 100 русских рублей. В преддверии возможного финансового апокалипсиса мы решили вспомнить, что было, когда небо действительно рухнуло на землю в 1998 году. Своими историями о дефолтовой преисподней поделились бизнесмены-депутаты Константин Сенченко и Владимир Владимиров, ученый-биолог Егор Задереев и простой водитель Алексей Степанчук.

Владимир Владимиров, ресторатор

До кризиса я, как и многие предприниматели, занимался тем, что привозил в город на продажу иностранные товары. Когда случился кризис, у меня был большой товарный кредит, взятый у турецких компаньонов, который резко превратился в огромный валютный долг! Я, как порядочный бизнесмен, конечно, должен был этот долг закрыть полностью, что я и сделал, в отличие от многих других. Часть долга отдал, вернув остатки товара, а, чтобы отдать остальную часть долга, пришлось распродавать и какое-то собственное имущество. Деньги искал где мог, но долг закрыл! Остался на «0»! Нужно было что-то делать дальше, как-то переориентироваться.

Фото: ЖЖ world-japan.livejournal

Нам с друзьями пришло решение заняться тем, что хоть немного умели - к тому моменту я уже поработал в общепите. Вот и решили открыть кафе. Наскребли первоначальный капитал, где-то взяли в долг… И открыли наше первое небольшое, на 50 мест, кафе «Наутилус» на Предмостной площади. Мебель в кафе пришлось ставить пластиковую), но это не помешало нашему успеху! Кафе стало очень популярным! Дела пошли в гору, мебель заменили) Открыли ночной клуб! Так и началось развитие сети.

Константин Сенченко, предприниматель

Я хорошо помню этот день. У меня тогда был бизнес по продаже кофе, и мы с партнером как раз были в Санкт-Петербурге, куда приехали для закупки очередной партии товара. Пока мы выясняли - что, где, случился дефолт, и мы обнаружили, что все импортные товары подорожали многократно, и мы поняли, что денег у нас не хватит. Все, что мы наработали за почти 10 лет, в один день превратилось в ничто. Причем тогда я был молод и верил тому, что говорят серьезные мужчины по телевизору, утверждавшие, что с российской экономикой все хорошо. Мы сели на лавочку и думали, что делать дальше.

Фото: region.urfo

К счастью, уже через три-четыре дня я придумал новый способ заработка. Тогда все тоже грезили импортозамещением, и я стал заниматься лесом и пиломатериалами, но через три года нефть снова подорожала, рубль укрепился и этот бизнес стал невыгоден. Кстати, как только нефть пошла вверх, все тут же забыли про импортозамещение и занялись иностранными товарами. Вся эта история сильно напоминает то, что происходит сейчас. Но с одним отличием: тогда взять кредит на развитие бизнеса было относительно просто, сейчас это проблема. И когда я смотрю на молодых людей, которые с такой страстью рассказывают о развитии российского производства, я думаю, что это хорошо, лишь бы этот энтузиазм не угас, когда углеводороды опять подорожают.

Егор Задереев, ученый

В начале 90-х в российской науке все было плохо. Плохо не с идеями, плохо с деньгами. Их просто не было. Старое оборудование и реактивы, купленные в советское время, закончились, новые покупать было не на что. Я поступил в аспирантуру в 1994 году. Из нескольких старых насосов собирал один, рыскал с молодыми коллегами по институтским подвалам, чтобы найти завалящуюся пробирку, мерный стакан или шланг нужного размера. В 1997 году поступил на магистерскую программу в Центрально-европейский университет и уехал на год в Венгрию. Большая часть моих сокурсников использовали этот год обучения и Будапешт, как перевалочную базу для поступления в университеты Европы и Америки. Многие друзья того времени так и осели в Штатах или Евросоюзе. Я решил вернуться. Из-за границы казалось, что жизнь в России налаживается.

Фото: ЖЖ world-japan.livejournal

Приехал в Красноярск в начале августа 1998 года с парой сотен сэкономленных за год учебы и подработки долларов в кармане и полный уверенности, что завтра я переверну этот провинциальный мир. Через несколько дней полетел в Москву защищать в фонде проект, который должен был прокормить меня ближайшие года два. В Москве задождило, отгулявшие по Будапешту целый год туфли треснули и я решил выгодно конвертировать сотню баксов. Обменял по «выгодному курсу», пошел покупать новые туфли и через пару часов выяснил, что вторая сотня куда-то испарилась, скорее всего, выпала из кармана во время обмена…. А тут и Россия объявила технический дефолт, и очень скоро курс доллара вырос в несколько раз.

Мой проект не поддержали, пару лет зарплаты младшего научного сотрудника хватало только на обед в столовой и общественный транспорт. Потом начались 2000-е: период высоких цен на нефть, вливаний государства, в том числе и в науку, новых проектов и должностей, чаще успехов, чем неудач. Но дождливый день в августе 1998 года, потерянные последние (в прямом смысле этого слова) 100 долларов, и разочарование от того, что жизнь в России за год моего отсутствия, оказывается, так и не наладилась, я помню очень отчетливо.

Алексей Степанчук, водитель

В 1998 году с нами случилась неприятнейшая история. Решили заработать денег на перегонке машин из Европы, заняли, разумеется, в долларах и, разумеется, у бандитов. Отправились к западным границам, купили машины, без приключений добрались до Красноярска, практически сразу нашли покупателей, и сбыли, как нам тогда казалось, с большой выгодой. Сделка состоялась вечером, хотели обменять сразу на баксы, но обменники уже закрылись. Ну ничего, думаем, деньги отдавать только через две недели: решили поехать на Байкал на пару дней отдохнуть, обмыть коммерческий успех. Отлично провели время, а когда вернулись, поняли, что наши деньги обратились в труху, и всего заработанного хватит, чтобы отдать половину долга.

Фото: Василий Шапошников / Коммерсантъ

Начались приключения в стиле «Карты, деньги, два ствола»: какие-то схемы, какие-то бабушки, которых можно перевезти из деревни, а дом продать, жалкие попытки занять, при том, что денег ни у кого не было - все пострадали от дефолта. В итоге мы продали собственные машины за смешные деньги (нормальной цены никто дать просто физически не мог), заняли немного у родителей, у друзей и долг все же отдали. Вот так подзаработали, лишились машин, влезли в долги и с бизнесом завязали в итоге.

Система Orphus

Читайте также

Новые материалы

Читаемые материалы

Мы в соцмедиа
Наши проекты
Читай нас там, где удобно
Закрыть
Наверх