«Воруют абсолютно все». Как устроена работа охранника супермаркета

Александр Ибрагимов
5648

«Проспект Мира» анонимно поговорил с бывшим охранником крупного супермаркета о ворующих покупателях и сотрудниках, о скучающих дамах в шубах и профессиональных ворах-гастролерах — и о том, почему вневедомственная охрана была лучше Нацгвардии.

Я работал охранником в супермаркете в ночную смену два года, с шести вечера до шести утра. Собеседований там как таковых нет. Тебе дают три дня на стажировку, и если нормально себя показал, то берут. Поэтому бывает, что устраивается какое-нибудь быдло районное, которое: «Эй, слышь, иди сюда, показывай, что в карманах». Из-за них охрана в супермаркетах ассоциируется с дерзостью и грубостью.

На самом деле ты должен расположить к себе человека. Даже если он что-то своровал, если посылает на [далеко], нужно вежливо обращаться: «Здравствуйте, пройдемте, пожалуйста». Если только это уже не конкретная наглость, когда у чувака из одного кармана бутылка водки торчит, из другого — палка колбасы.

Как воруют?

Охрана в красноярских супермаркетах работает по-разному. В «Красном яре» основная задача — смотреть в камеру, а в зале ты дежуришь, когда большой поток покупателей идет. В «Командорах», «Аллеях» и других гипермаркетах ты, наоборот, стоишь на кассе или по залу шорохаешься.

Отдельная тема с дискаунтерами. Когда они только появились, охраны там не было вообще. По крайней мере, в «Батонах». Люди это чокнули и выкатывали оттуда товар просто корзинами. Недостачи были на 200-300 тысяч за месяц. Появилась охрана — всё затихло ненадолго. Если в супермаркетах воруют по чуть-чуть, то в дискаунтерах оптом.

Я отработал два года, и за это время у меня чуйка выработалась на подозрительных личностей. Хожу по супермаркетам и вижу, как люди просто по дикой таскают. Недавно один чувак в гипермаркете вынес в шапке стопку шоколадок «Киндер». Говорю охраннику: «Друг, у тебя сейчас человек с полной шапкой ушел». А он клювом щелкает: «Где?» — «Вон, в бахилах красных». То есть по магазину ходил чувак в красных бахилах, но никто на него внимания не обращал.

Воров выдает поведение. Большинство прохаванных жульбанов или просто взрослых людей, задумавших кражу, смотрит на потолок — вычисляют камеры. Если человек посмотрел в камеру, он точно что-то сделает. Молодежь — они отморозки, на камеры не смотрят вообще: несут что-то в руках, хоп — и в карман.

Что воруют?

Большинство краж происходит на кассах: шоколадки, жвачки и всякая другая мелочь. Там в очередях собирается куча-мала и за всеми уследить сложно. Распихивается всё по рукавам и карманам. Зимой проще, потому что у всех шапки, шарфы, пуховики с большими карманами и капюшонами.

Большой популярностью пользуются товары, которые у нас называют «группа повышенного контроля». Это станки для бритья по косарю, крема по 300-400 рублей за баночку — они легко влазят в ладонь и в карман. Красная икра, красная рыба, кофе и элитный алкоголь: коньяк, виски, бренди, настойки. Водка не элитка, но ее тоже воруют.

Вообще всё зависит от человека: студенты воруют мелочовку, бабулька никогда не возьмет шоколадку или жвачку — ей надо сыр или колбасу. Еще бабульки очень любят кофе.

Кто ворует? Бабульки, студенты, бомжи и дамы в шубах

Воруют абсолютно все.

В супермаркете на Мира воровала женщина, которая ездила на «мерсе» в последнем кузове и ходила в шубе тысяч за 300. Она просто выносила корзину с продуктами, делая вид, что идет к банкомату у выхода. Тыкала в банкомат, смотрела, что за ней никто не вышел, и уходила.

Она так четыре раза корзину выносила, пока её не поймали. Зачем? Ради прикола, говорит. Богатые люди воруют ради экстрима. Средние слои населения просто не хотят платить. Мне женщина одна говорила: «Да я на полторы тысячи у вас купила, еще и 70 рублей за сыр платить?!»

Один раз мы приняли полицейского в форме и при погонах. Он ходил по залу и просто набивал мелочевкой карманы. Мы с напарником его завели в каморку охранную — он целую гору шоколадок и жвачек на стол вывалил. Мы просто офигели: «Ты серьезно?!» — «Да вообще плевать, — говорит. — Чё вы мне сделаете?». Ну, мы наряд на него вызвали.

Бомжи ходят, наверное, по всем центровым магазинам. А с бомжа и взять-то нечего — он даже за бутылку водки, которую украл, не сможет рассчитаться. Ты его трясешь, хлещешь, орешь на него, но проходит дня два и он опять приходит воровать. Спрашиваешь у него: «Ты совсем [рехнулся], что ли?» — «А что мне делать? Я есть хочу».

Любят воровать бабульки, которые приходят со своими сумками, котомочками — большими вещмешками такими. Такая бабка не пользуется корзинками, она накидает все в сумку, а на кассе что-то из этого не вытаскивает. Доходит до того, что когда видишь бабушку, ставишь «зарубки» на бумажке, сколько товаров она себе положила, а потом на кассе вычеркиваешь, сколько из них выложила.

Когда ловишь бабушек, они всё отрицают до последнего: «Это мое», «Это не из вашего магазина» или «Это я раньше сюда заходила, тогда и купила». Некоторые даже когда мотаешь запись, где она эту колбасу в сумку кладет, всё равно говорят: «Да это не я».

Конечно, они пользуются своим возрастом: приступы удушья разыгрывают, эпилепсию, инфаркты, истерики, слезы, угрозы. У меня была одна бабуля — она за раз изобразила вообще все болезни, какие бывают. Бывали случаи, когда ты бабулек отпускал, чтобы они на кассе расплатились, а те просто убегали.

Студенты воруют. Знакомый охранник рассказывал, что «Командор» на Вузовском каждый месяц закрывается с недостачей тысяч в 300. Магазин, во-первых, стоит возле общаг СФУ. Во-вторых, там камеры ужасно неудобно расположены: ты просто не видишь, что происходит. А зайдет толпа тувинцев, человек пятнадцать, и ты попробуй усмотри за всеми.

Кто ворует? Рецидивисты и гастролеры.

Как-то в магазин зашел чувак, который у меня сразу вызвал подозрение. Чмошник такой, шел по залу и что-то хавал: положил в кабинку свою сумку, горсть чего-то оттуда вытащил, идет и хавает. Потом взял корзину покупательскую и начал просто охапкой сметать с витрины всё: пять палок колбасы, две головки ламбера, молоко, еще что-то. Прямо с горочкой корзина получилась.

В хлебном отделе остановился, повернулся к камере спиной – вроде как печеньки выбирает. Долго так стоял, елозил чего-то, я думал, печенье ест. Вот он поворачивается — а у него корзина почти пустая. Я почти подпрыгнул, думаю: куда ты дел это всё? А чувак в пуховике был, под ним свитер вязаный такой, широкий. Он куртку распахнул и у него в этой кофте огромный такой «аппендикс» из товаров торчит. Он его — хоп за спину, куртку застегнул и пошел вразвалочку на кассу.

Встает в очередь, в корзине — два пакета молока и брынзы кусочек. А очередь долго тянется и он эту корзину оставляет на кассе, идет к выходу. Я всё это время на низком старте ждал, чтобы его не спугнуть. Чтобы понимать: в кассовой зоне на полу в супермаркетах наклеена полоска. Пока человек за ней — он в магазине, ему нельзя ничего предъявить; перешагивает эту полоску — он вне магазина, можно задерживать.

Я вышел из охранки, думаю: беги, чувак, просто беги. А он наоборот — останавливается, достает из кармана духи, брызгается ими, вытирает лицо платком, потом кладет всё это в карман — и на выход. Подходит к кабинке, достает свою сумочку и опять хавает стоит. И только тут разворачивается и видит меня. Бежать уже поздно, что делать, он не знает — и он начинает плакать. И шепчет: «Не бей. Пожалуйста, только не бей».

В конечном итоге его три наряда приехали принимать: чувак в двух розысках был, с тремя непогашенными судимостями, и у него еще при себе кусочек кое-чего нашли. Он на меня заявление написал, что я его избил, хотя я его пальцем не тронул. Через пару дней его закрыли, но он перед этим еще один супермаркет успел тысяч на пять обчистить — вынес в семь утра элитной алкашки.

Еще развелось много воров-гастролеров, которые действуют по одной схеме. Двое парней заказывают таксишку, проезжают по магазинам и в каждом что-то воруют. Заходят оба, потом разделяются и один отвлекает на себя внимание мелочевкой — допустим, шампунь за пазуху прячет. Ты это видишь, думаешь: «Ага, поймал тебя», а второй в это время по-тихому бутылку вискаря сует в штаны, выходит, прыгает в тачку и всё. Первый остается и на кассе оплачивает товар, который как бы только что крал.

Покупают на сто рублей, крадут на полторушку. Они берут только дорогие товары: банки кофе по 600 рублей, алкашку по две-три тысячи, икру, бритвенные станки. И это секундное дело, ты просто даже не успеваешь понять, что произошло. В супермаркете на Мира чувак рекорд поставил — за девять секунд вынес бутылку виски.

Мы с одним таким гастролером разговаривали. «Это, — говорит, — моя работа. Ваша работа — жуликов ловить, моя — воровать. Я ничем другим больше не зарабатываю». Они выстраивают себе маршрут, ловят такси или знакомого на машине, дают ему рублей 700 или косарь. Сами из каждого магазина, грубо говоря, по косарю выносят.

Кто ворует? Сотрудники. 

Свои воруют тоже. Бывает, нормально общаешься с кладовщиком, а он у тебя из-под носа таскает. Кто-то устраивается и через месяц ловится на краже, кто-то может работать семь-восемь лет, всё это время воровать и вообще не вызвать подозрений.

Был кладовщик, который знал, как мы работаем, и ходил по утрам воровать в наш пересменок. В шесть утра я уезжал домой, в девять приходил мой сменщик — между этим временем в большинстве супермаркетов охраны не было. И этот чувак каждые два дня ровно в 7:11 приходил и забирал по стандарту: две бутылки элитного алкоголя, две бутылки водки, две палки колбасы. За одну неделю вынес продуктов на 12 тысяч и алкашки на 20.

Иногда магазин кидают поставщики. Они привозят товар, выносят его на склад, пацаны-кладовщики пересчитывают, и, если защелкались, то поставщик хоп — и две коробки с шоколадом незаметно уносит обратно в машину. По документам весь товар принят, а в реале недостача.

Ну, так же и мы делали: пока поставщики щелкали, мы с кладовщиками пару коробок у них забирали. Как они к нам относятся, так и мы к ним. Другого выхода нет. Потому что за каждую недостачу ты в конце месяца или в промежуточных ревизиях получаешь хороших люлей и платишь из своего кармана. Максимальная зарплата, которая у меня была, — 18,3 тысячи рублей с премией за 15 рабочих дней. Недостача за неделю может реально достигать 20 тысяч, и никому не хочется в конце месяца получить 11 косарей.

С охранников снимают недостачу по группам товаров повышенного контроля — тех, которые чаще воруют. Другой пропавший товар оплачивают продавцы — но это на усмотрение управляющей, если она скажет: «Девочки, это ваш косяк». В большинстве случаев управляющие звонили нашему начальнику и говорили: «У нас тут недостача по колбасе 30 тысяч рублей. Давайте-ка твои ребята что-нибудь придумают».


Что придумывают?

В большинстве случаев конфликт пытаются решать без полиции. Многих попавшихся достаточно просто припугнуть полицией, и у них сразу находятся деньги, чтобы оплатить товар, хотя до этого говорили про 100 рублей в кармане.

Если человек адекватный, ты просто предлагаешь ему оплатить шоколадку, которую он своровал, в пяти- или десятикратном размере. С алкашкой сложнее: бутылка, которая уже ходила по кассе, из-за акцизов второй раз не пробьется. За нее берется наличка, грубо говоря, в том же самом пятикратном размере.

Эти деньги потом идут в недостачи, в то, что недоглядели. Допустим, у тебя в конце месяца не хватает шоколада на три-четыре тысячи — ты их жуликами и оплачиваешь. У нас девочка за сворованную жвачку две банки кофе так купила.

Есть и принципиальные сети: в «Командоре» на любую кражу вызывают полицию. У меня был напарник — он пожалел и отпустил женщину, которая полную коляску детского питания наворовала. Я на следующий день зашел в «Командор» через дорогу — а ее там принимают, потому что она наворовала того же детского питания. Орала, ментам деньги предлагала, но ее оформили.

Вневедомственная против Нацгвардии.

Когда надо вызывать ментов, то нажимаешь тревожную кнопку. Раньше по ней приезжала вневедомственная охрана, а теперь — Нацгвардия. И вот гвардейцам реально плевать на всё. Они могут ехать на вызов час, хотя так-то это группа быстрого реагирования.

Пацаны из вневедомственной за две минуты с калашами в касках доезжали — «Гранта» их чуть ли не боком на парковку залетала. А Нацгвардия пока приедет, посидит в машине, выйдут, потянутся, штанишки поправят, кофточку расстегнут, касочку снимут — и потом только вразвалочку пойдут.

Им же ничего не надо — у Нацгвардии нет плана. У вневедомственной охраны он был, полицейские-пэпээсники за ночь должны поймать, грубо говоря, трех алкашей, пять насильников и двух убийц. А в Нацгвардии у обычного патрульного зарплата сейчас 50-60 тысяч рублей. Они и сидят в уверенности, что в конце месяца свою денежку за ничегонеделание получат. 

Система Orphus

Читайте также

Новые материалы

Читаемые материалы

Мы в соцмедиа
Наши проекты
Читай нас там, где удобно
Закрыть
Наверх