«Я не хочу, чтобы это замялось»: как полицейские по ошибке обстреляли красноярца

Редакция «ПМ»
4029

На «Медиазоне» вышел материал «Задержаны, избиты и убиты по ошибке» — о случаях, когда полицейские принимают случайного человека за злоумышленника. В первой части — красноярская история об отце, возвращавшимся с сыном домой, которого оперативники сочли за наркоторговца. «Проспект Мира» публикует этот эпизод.

19 января 2016 года житель Красноярска Максим Кудинов забрал из детского сада своего четырехлетнего сына. Они поехали кататься на горку. Около половины шестого мужчина сел за руль, а мальчик в ярко-голубой куртке — в желтое детское кресло на переднем пассажирском месте. По пути Максиму захотелось в туалет, и он остановился в безлюдном месте у гаражей рядом с больничным корпусом.

Оставив машину с ребенком под светом фонаря и с включенными фарами, мужчина отошел к гаражу, секунд через десять вернулся обратно, неторопливо отряхнул с обуви снег, сел за руль, выполнил разворот и начал выезжать с больничных задворков. В этот момент из темноты у того места, где он справлял нужду, выскочили двое крепких мужчин. Оба что-то кричали. Максим не слышал — окна автомобиля были закрыты. В свете фар он увидел в руках у одного из незнакомцев пистолет; в следующую секунду тот бросился на машину.

Испуганный отец выжал педаль газа, отъехал на 50 метров — до основной дороги — стал набирать 112 и увидел в зеркале заднего вида, что двое преследователей бегут за ним. Через несколько минут Максим подъехал к ближайшему людному, хорошо освещенному месту — клубу «Багира» — и остановился. Когда Кудинова наконец соединили с дежурным, путь ему преградил незнакомый автомобиль, из которого выскочил один из вооруженных мужчин.

«Кричу в трубку: «Вот они опять здесь появились!» Включаю заднюю, отскакиваю в сторону, в этот момент он на меня замахивается, пытается разбить рукояткой стекло водительское — видимо, чтобы меня достать — но, так как я задом отъезжаю, поскальзывается и падает. Тогда я пытаюсь поехать и слышу выстрелы. Я смотрю, он мне как-то в сторону колеса переднего рукой: раз хлопок, два хлопок, потом мимо него проезжаю, он мне еще и в заднее стрельнул. Кричу дежурному: «Они стреляют, я слышу выстрелы!», — вспоминает он.

После этого нападавшие запрыгнули в свой автомобиль и стали преследовать Максима, но пропустили несколько машин на светофоре. В образовавшемся заторе один из них вновь выскочил на дорогу и с пистолетом в руках попытался догнать Кудинова бегом, но тому повезло — загорелся зеленый свет. В панике Максим еще долго колесил по Красноярску, делал бессмысленные повороты и опасные маневры по встречной, пока не наткнулся на экипаж ГИБДД. 

Его сотрудники, не увидев рядом никаких вооруженных людей, лишь посмеялись над перепуганным водителем. Дежурный посоветовал обратиться с заявлением в ОВД Октябрьского района и прислал экипаж ППС. Отвезти ребенка домой полицейские не разрешили, пообещав, что оформление бумаги займет от силы несколько минут.

К ужасу Максима вскоре в отделении появились и двое крепких молодых человека, которые напали на него возле больницы и преследовали по всему городу. Они оказались оперативниками управления по контролю за оборотом наркотиков ГУ МВД по Красноярскому краю.


Закладки, учебники и березовый сок

Оперативники объяснили, что произошла ошибка: рядом с гаражом должен был появиться закладчик наркотиков, внешность которого полицейским была неизвестна. Извиняться за случившееся они не собирались. «Началось: «Ты не прав, ты че творил…» Я тоже говорю: «Да это вы не правы, удостоверение не показали, пистолетом размахивали, форму не надели. Я ребенка спасал, уходил от преследования бандитов, я откуда знал, что вы полицейские? Давайте домой отпускайте, раз я ни в чем не виноват!», — вспоминает Максим.

Однако за беседой с оперативниками последовал личный досмотр, обыск автомобиля, изъятие ноутбука и флешки с видеорегистратора, опрос с одним следователем, потом — с другим, а затем — с третьим. Около половины десятого полицейские позволили Кудинову позвонить, чтобы кто-то отвез к матери уставшего и голодного ребенка. Когда мальчика забрал друг семьи, его отца повезли в диспансер на сдачу анализов, а затем — в управление по контролю за оборотом наркотиков, в котором служили напавшие на него оперативники. Там Максиму пришлось еще час ждать, пока следователь найдет ключ от кабинета, а затем еще несколько часов давать объяснения.

По словам мужчины, следователь недвусмысленно намекала, что исход этой беседы зависит от его поведения: фигурантом уголовного дела может стать он сам — например, по статье 318 УК (применение насилия в отношении представителя власти). На вопрос, как оперативники могли заподозрить, что мужчина приехал делать закладку с ребенком в детском кресле, полицейские отвечали: «Да они и не на такое способны!»

В четыре часа ночи Кудинова привезли домой: как оказалось, для проведения обыска. «Разбудили всех соседей на площадке, опозорили меня перед ними: «В этой квартире могут находиться наркотики, нам надо, чтобы вы были свидетелями». Они спрашивают: «С чего вы взяли? Там что, наркоманы живут?» — «Возможно!» Квартиру особо не смотрели, дети спали уже в комнатах, поэтому они так, для вида шкафчики пооткрывали. Я бы их и на порог не пустил, но они меня уже просто изморили», — говорит Кудинов.

9 февраля Максиму вернули ноутбук и флеш-карту из видеорегистратора. Все хранившиеся на ней файлы, в том числе запись с моментом нападения оперативников, были удалены, а поверх них записаны новые — из-за этого Кудинову не удалось восстановить содержимое даже с помощью специальных программ. Максим ожидал дальнейшего давления со стороны полиции, но этого не произошло. Теперь заявление в Следственный комитет напишет он сам. 

«Я не хочу, чтобы это замялось. Пусть они на моем примере для себя урок вынесут. Понятно, что их заставили рапорт написать, понятно, что начальство прикрыло, но я бы хотел разворошить это гнездо осиное. Чтобы всем досталось, чтобы они в следующий раз хотя бы показывали удостоверение, когда на человека накидываются ни в чем не повинного!» — возмущается он.

Случившееся с Кудиновым — не редкость. В уголовном праве даже есть специальное понятие — «мнимое задержание». По определению исследователя Ольги Кондрашовой, это «причинение вреда, совершенное при неверной оценке действий задерживаемого, ошибочно принятых за общественно опасное посягательство, либо его личности, ошибочно принятой за лицо, совершившее такое посягательство».

22 мая 2012 года «мнимому задержанию» в Москве подвергся 37-летний сценарист Андрей Лукьянов, участвовавший в совещании активистов протестного лагеря «ОккупайАбай» на Кудринской площади.

После встречи к нему подошли сотрудники ОМОН и попросили предъявить документы. Паспорта у сценариста не оказалось, поэтому он показал водительские права. Лукьянова посадили в полицейский автобус, где, по его словам, повалили лицом вниз и заломили руки и ноги. В ОВД «Пресненское» у активиста изъяли телефон, а затем отвезли в ОВД «Красносельское». Там его избили за отказ от снятия отпечатков пальцев. Утром выяснилось, что Лукьянова перепутали с объявленным в розыск активистом арт-группы «Война» Олегом Воротниковым. Его отпустили только через 14 часов — после того, как в ОВД приехал адвокат.

Фонд «Общественный вердикт» пытается добиться наказания для задерживавших Лукьянова полицейских уже пять лет — доследственная проверка по его заявлению была завершена еще в 2012 году, с тех пор правозащитники получают отказы в жалобах на бездействие следователя.

Если верить учебнику для вузов «Уголовное право России» под редакцией Жалинского, у заявления Кудинова шансов нет: «В случаях, когда лицо, осуществляющее задержание, не только не сознает, но, исходя из конкретных обстоятельств дела, не должно и не может сознавать ошибочности своего представления относительно личности потерпевшего и оснований задержания, уголовная ответственность вследствие отсутствия вины исключается. Налицо случай (казус), невиновное причинение вреда». Таким образом, для того, чтобы заявлению Максима не было дано хода, оперативникам будет достаточно доказать, что при задержании они действовали в соответствии с законом «О полиции» и согласно должностным инструкциям: представились сотрудниками правоохранительных органов, показывали удостоверения и пользовались оружием соразмерно ситуации.

Сделать это в отсутствие подтверждающей версию Кудинова записи с видеорегистратора будет нетрудно. В том же учебнике в пример приводится история, герои которой, на взгляд авторов, не должны понести наказания. В одном из городов Карелии из зала суда сбегает Ц., совершивший тяжкое преступление. Поднятые по тревоге сотрудники РОВД перекрывают город; милиционеры Б. и Р., патрулировавшие выезд из города, видят на опушке леса человека, по приметам похожего на Ц. Они выскакивают из автомашины и направляются к нему, но тот убегает. Милиционеры, один из которых в форме, преследуют его, неоднократно предлагают остановиться, делают несколько предупредительных выстрелов. Но мужчина продолжает убегать.

Когда становится ясно, что беглец может скрыться, милиционеры делают по одному прицельному выстрелу. Неизвестный падает, его задерживают. Им оказывается не убежавший из суда Ц., а некто С., который «собирал в лесу березовый сок и испугался за это ответственности». В результате его здоровью был причинен вред средней тяжести. «На наш взгляд, исходя из обстановки задержания, [милиционеры] не могли сознавать ошибочности своего представления относительно личности задерживаемого и не должны нести ответственность», — пишут авторы учебника.

Полный текст Никиты Сологуба читайте здесь.

Система Orphus

Читайте также

Новые материалы

Читаемые материалы

Мы в соцмедиа
Наши проекты
Читай нас там, где удобно
Закрыть
Наверх